?

Log in

No account? Create an account

August 28th, 2019



Высказанный в моем предыдущем выступлении рационалистический аргумент бытия Бога указывает на любовь к Богу как необходимую импликацию ценности познания. Многим это может показаться странным. Действительно, разве не очевидно, что познание приносит практическую пользу, и этим движимо?

Да, познание приносит громадную пользу, вся цивилизация отсюда идет и на этом стоит, но на своих предельных высотах, будучи самим собой, познание движимо все же не стремлением к пользе. Не ради практической пользы создавал математику Пифагор и свои «Начала» Евклид, не ради пользы размышлял о движении планет Коперник, не ради нее шел на костер Бруно и рисковал этим Галилей, не ради нее создавал «Небесную Механику» Ньютон, «Электродинамику» — Максвелл, и квантовую механику не ради практической пользы создавали ее отцы XX века.

Но что же двигало этими выдающимися людьми? Нельзя ли сказать, что ими двигало природное любопытство, которое они и удовлетворяли, как свою главную страсть?

Хотя такие утверждения превратились почти в банальность в устах современных ученых, а за ними и публики, ни один из основоположников науки не относил свою мотивацию ни к стремлению к пользе, ни к психическим силам, и, смею утверждать, не был бы в восторге от подобных описаний. Те из них, кто решался хоть что-то сказать о ценности познания, использовали совсем иные слова, взятые не из утилитарного, не из психологического, а из религиозного лексикона. Проиллюстрирую сказанное словами человека, ставшего символом науки, Альберта Эйнштейна:

«Только те, кто сможет по достоинству оценить чудовищные усилия и, кроме того, самоотверженность, без которых не могла бы появиться ни одна научная работа, открывающая новые пути, сумеют понять, каким сильным должно быть чувство, способное само по себе вызвать к жизни работу, столь далекую от обычной практической жизни. Какой глубокой уверенностью в рациональном устройстве мира и какой жаждой познания даже мельчайших отблесков рациональности, проявляющейся в этом мире, должны были обладать Кеплер и Ньютон, если она позволила им затратить многие годы упорного труда на распутывание основных принципов небесной механики! Тем же, кто судит о научном исследовании главным образом по его результатам, нетрудно составить совершенно неверное представление о духовном мире людей, которые, находясь в скептически относящемся к ним окружении, сумели указать путь своим единомышленникам, рассеянным по всем землям и странам. Только тот, кто сам посвятил свою жизнь аналогичным целям, сумеет понять, что вдохновляет таких людей и дает им силы сохранять верность поставленной перед собой цели, несмотря на бесчисленные неудачи. Люди такого склада черпают силу в космическом религиозном чувстве. Один из наших современников сказал, и не без основания, что в наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди.» ("Религия и Наука", 1930 г.)

Эйнштейн говорит здесь о самом главном, и не понаслышке, не как чуждый науке историк, а с глубоким знанием дела и на личном опыте. В другом месте он говорит о космическом религиозном чувстве словами Спинозы, как об интеллектуальной любви к Богу, Amor Dei Intellectualis. Когда речь заходит о высших ценностях, о святынях, у нас нет лучшего слова, чем любовь.

Возлюби Господа Бога твоего всей душою твоей и всем сердцем твоим. Возлюби ближнего твоего как себя самого. В этом весь Закон и Пророки.

Немного спускаясь с небес, я замечу, что и не ради пользы народному хозяйству созданы и действуют мощнейшие физические лаборатории, такие как ЦЕРН и Фермилаб.

Тут меня могут спросить, а почему же тогда, если познание имплицирует любовь к Богу, среди крупных ученых так много атеистов? Что я на это могу сказать? Человек противоречив. Далеко не всегда он может и хочет видеть, признавать и высказывать все те импликации, которые стоят за тем или иным делом, которому он служит. Могут быть мотивации, тому препятствующие, и к этому делу или идее не относящиеся. Бунт против господствующей религии, всего религиозного, да и против Бога — не такие редкие вещи, и мы поговорим о них, когда перейдем к систематическому рассмотрению аргументов против бытия Бога. Ну и каковы бы ни были мотивации современных ученых к такого рода восстаниям против самого духа науки, мы должны отличать одно от другого, глубокие импликации науки от высказываний, мотивированных посторонними ей факторами. Я не призываю доверять мне более чем атеистам среди современных ученых. Я пытаюсь показать саму логику научного познания, ее глубоко заложенные основания. Другое же важное средство отличения сути дела от чуждых ему мотиваций и мнений—усилия к пониманию тех, кого можно назвать отцами науки, кто закладывал краеугольные камни и несущие конструкции здания, а не занимался уже штукатуркой и обоями. При всем уважении к последним, среди которых и сам я—лишь незаметный подмастерье, это очень разные виды деятельности. Сравнивая основоположников физики с с современными учеными-атеистами, нельзя не видеть разрыва между ними. Почему этот разрыв образовался, какими силами удерживается—отдельный вопрос, к которому мы еще вернемся.

Profile

scholast
Алексей Владимирович Буров

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow