Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

MeWallOfFaces

Приветствие

Дорогой посетитель  - приветствую Вас! Буду рад, если что-нибудь из рассыпанного здесь покажется интересным. Комментируйте, оспаривайте, спрашивайте. Из-за потока спама анонимные комменты пришлось отключить, к сожалению. Мои статьи и выступления разных лет собраны вот где:
Лекции по истории и философии, на русском, аудио и слайды;
О моем нике.

Вытащенные из-под замка статьи и дискуссии на "Снобе"
Блог на "Снобе"
Yotube канал "Пифагорейская Вселенная" (на русском)
https://www.facebook.com/fireflect/

Все, что я пишу в этом и других блогах выражает лишь мои личные взгляды, не имея отношения к каким-либо группам или организациям.
candle

Интереснейший из Возможных Миров






Памяти Фримена Дайсона

Фримену Дайсону (1923-2020) была дарована долгая жизнь, которую он превратил в одно из самых насыщенных и разнообразных интеллектуальных приключений. Думаю, что на небесах его возвращение было встречено редкими по силе аплодисментами.

Дайсон родился в Англии; его отец был композитором, впоследствии достигшем известности и возведенным в рыцарство; мать имела юридическое образование и служила социальным работником. Физикой и математикой Фримен увлекся очень рано: в возрасте четырех лет он пытался сосчитать число атомов на Солнце. Интерес к гигантским масштабам никогда не покидал его и далее. Вскоре после окончания Кембриджа Фримен уехал в Корнелльский Университет (США), где подружился с Ричардом Фейнманом и многому от него научился. В возрасте 25 лет Дайсон доказал эквивалентность фейнмановской диаграммной формулировки квантовой электродинамики более традиционному операторному формализму Швингера и Томонаги, чем и поставил себя в ряд виднейших физиков эпохи. Помимо решения множества интересных математических и физических задач, Фримен Дайсон знаменит идеями на грани фантастики: сферой Дайсона, сберегающей тепло гаснущего солнца, деревом Дайсона внутри искусственной кометы, идеями космического расселения человечества, а также «еретическими», по его собственной характеристике, взглядами на эволюцию, глобальное потепление и ядерное разоружение. Своей второй профессией Дайсон сделал интеллектуальную эссеистику, став одним из известнейших авторов в этом жанре. Его эссе, нередко написанные в форме book review, книжной рецензии, неизменно отличали читательская зоркость, интеллектуальная увлекательность, виртуозное владение фактами, элегантность стиля, игра парадоксов и очаровательный английский юмор с его understatements, ироничными снижениями и недосказанностями.   

В одном из эссе Дайсон разделил всех мыслителей на два типа, на птиц и лягушек, то есть на тех, кому интересны предельно глобальные вопросы, раскрывающиеся с высоты птичьего полета, и на тех, кто видит главную ценность в решении конкретных задач, с прохладой относясь к глобальным спекуляциям. Отметив, на примере «птицы» Рене Декарта и «лягушки» Френсиса Бэкона, важность тех и других, Дайсон отнес себя к бэконианцам, ценящим разнообразное богатство конкретики выше абстрактных схем. Можно, конечно, принять это признание за чистую монету, но можно и посомневаться: разве сама способность ввести такое различение, ясно видеть, кто есть кто на вершинах мысли не требует супер-птичьего взгляда? И действительно, Дайсон не только не чурался самых больших вопросов, но и оставил по ним весьма глубокие оригинальные соображения.

Пожалуй, самым глобальным его суждением был Diversity Principle, Принцип Разнообразия, ответ на вопрос о природе вселенной, ее весьма особенных законов и начальных условий:

I do not claim any ability to read God's mind. I am sure of only one thing. When we look at the glory of stars and galaxies in the sky and the glory of forests and flowers in the living world around us, it is evident that God loves diversity. Perhaps the universe is constructed according to a principle of maximum diversity. The principle of maximum diversity says that the laws of nature, and the initial conditions at the beginning of time, are such as to make the universe as interesting as possible. As a result, life is possible but not too easy. Maximum diversity often leads to maximum stress. In the end we survive, but only by the skin of our teeth. This is the confession of faith of a scientific heretic.

Я не утверждаю за собой никакой способности читать мысли Бога. В одном я все же уверен. Когда мы смотрим на великолепие звезд и галактик в небе и великолепие лесов и цветов в живом мире вокруг нас, совершенно очевидно, что Бог любит разнообразие. Возможно, вселенная построена по принципу максимального разнообразия. Принцип максимального разнообразия гласит, что законы природы и начальные условия на старте времён таковы, чтобы сделать вселенную настолько интересной, насколько возможно. Как результат, жизнь возможна, но не слишком легка. Максимальное разнообразие часто влечет максимальный стресс. В конце концов мы выживаем, но лишь на пределе того. Таково исповедание веры научного еретика.

Это кредо было выставлено впервые в книге Infinite in All Directions, изданной в 1988 году на основе Гиффордовских Лекций Дайсона, прочитанных в Абердине, Шотландия, тремя годами ранее. В практически неизменном виде оно было высказано им в Темплтоновской речи при получении премии 2000 года; в этом последнем варианте оно здесь и приведено. В книге эта мысль постоянно присутствует, являясь ее осью, что подчеркнуто самим автором в кратком предисловии:

As a working hypothesis to explain the riddle of our existence, I propose that our universe is the most interesting of all possible universes, and our fate as human beings is to make it so.  

В качестве рабочей гипотезы к объяснению загадки нашего существования я предлагаю, что наша вселенная является наиболее интересной из всех возможных вселенных, и что наша судьба как человеческих существ — делать ее именно таковой.

Самой формой высказывания о «всех возможных вселенных» Дайсон перекликается с Лейбницем, выставившем три века назад тезис о лучшем из всех возможных миров. Тезис Лейбница вызвал сарказм Вольтера. «Если этот мир — лучший, то каков же худший?», спрашивал Вольтер, глядя на ужас разрушенного землетрясением Лиссабона. Хотя Лейбниц и пришел к выводу о лучшем из возможных миров из безукоризненных теологических соображений, вызов здравому смыслу, подчеркнутый Вольтером, был столь силен, что мало кто отваживался тезис Лейбница защищать. Основная позиция христианских церквей состояла и по прежнему состоит в том, что мир был сотворен совершенным, «хорошим весьма», но грехопадение привело к искажению не только человека, но и природы. Последнее объясняет природные катастрофы и подобные вещи — правда, ценой еще большего вызова пониманию. Дайсон же предлагает иное. Фактически он задает вопрос: в каком смысле наша вселенная является лучшей из всех возможных? Вопрос этот звучал и ранее. Иван Карамазов, например, следуя аргументам типа вольтеровских, заключал в разговоре с братом Алешей, что представления Бога о лучшем отличаются от представлений человеческих, как, к примеру, странная неевклидова геометрия отличается от школьной. На основе этого Иван и «возвращал Богу билет» в светлое райское будущее, ибо не по его «евклидовскому уму» оно, цена непомерна. Дайсон же, в отличие от Ивана, указывает на то, что может стоить даже и великих страданий: творческий рост человечества, как участника проекта самой интересной из всех возможных вселенных. Творческий рост — дело очень необеспеченное и не менее чудесное, чем вытаскивание Мюнхгаузеном себя из болота за волосы. Вот сидеть в болоте, тонуть в нем, повсеместно наращивая энтропию — это как раз совершенно естественно. А возвышаться над собой, становиться умнее и благороднее, совершенствоваться индивидуально и социально — это наперекор законам и случайности, это чудо, и мы должны творить его сами. Да, Бог может помочь, но и сам Бог здесь ограничен той свободой, что нам даровал. Чем и как помочь, не нарушая нашей свободы? Да те же природные катастрофы и могут посодействовать выбраться из колеи, где люди безнадежно завязли. Землетрясение, например, может способствовать осознанию свободы и ответственности, пробуждению духа. Ну а кого и катастрофами не пронять, кто в ответ на катастрофы способен лишь наращивать свои обиды и злобу на небеса и людей — что ж, те закончат в бесплодии и бесславии свой земной путь. Отсюда и дайсоновский исторический «стресс», и выживание by the skin of our teeth, на пределе невозможного. Я бы сказал, что эта «рабочая гипотеза» Дайсона — сильнейший ответ Вольтеру и его сторонникам со стороны партии Лейбница. Да и ортодоксальная теология в определенном смысле этому не противоречит. С дайсоновской точки зрения, то, что нам видится как природное зло, на деле вызвано нашим собственным злом, дано нам как средство спасения.

По справедливости, сказанного было бы уже вполне достаточно для того, чтобы рассматривать Дайсона как одного из крупнейших философов современности, но его глобальная метафизика этим не ограничивается. Из принципа максимального разнообразия Фримен Дайсон делает еще один вывод, формулируя Антропный Принцип так, как никто до него:

The most familiar example of a meta-scientific explanation is the so-called Anthropic Principle. The Anthropic Principle says that laws of nature are explained if it can be established that they must be as they are in order to allow the existence of theoretical physicists to speculate about them. (Infinite in All Directions, 1988)

Самым знаменитым примером мета-научного объяснения является т.н. Антропный Принцип. Антропный Принцип гласит, что законы природы объясняются, если положить, что они должны допускать существование физиков-теоретиков, их рассматривающих.

За два года до публикации этой книги Дайсона вышла ставшая энциклопедией по антропной тематике “The Anthropic Cosmological Principle” Джона Бэрроу и Франка Типлера. Дайсон ссылается на нее без особых комментариев. Полный смысл его ссылки, однако же, раскрывается лишь тем, кто прочтет книгу Бэрроу и Типлера настолько внимательно, что сумеет обнаружить, что ничего подобного дайсоновской формулировке Антропного Принципа у Бэрроу и Типлера нет и близко! Их сильный и слабый антропные принципы базируются лишь на факте жизни во вселенной, никак не принимая в расчет обстоятельство, подчеркнутое Дайсоном: познаваемость живыми мыслящими существами законов вселенной. А ведь это важнейшее обстоятельство! Антропность, в смысле Бэрроу и Типлера, предполагает лишь открытость физических законов  возможности жизни. Сами законы могут быть при этом сколь угодно сложны, могут выражаться сколь угодно длинными формулами, или вообще никакими не выражаться. Антропный же принцип Дайсона есть принцип космической познаваемости, требующий от законов, помимо возможности жизни, достаточной простоты, математической элегантности и универсальности. Это очень важное требование, сразу исключающее случайность, как возможное объяснение. Так называемый Слабый Антропный Принцип Бэрроу и Типлера логически допускает мультиверс как свое возможное объяснение. А вот для Антропного Принципа Дайсона подобные мультиверсные аргументы уже не работают.

В том же 1988 году вышла в свет книга, получившая несравненно большую известность, чем цитируемая книга Дайсона, с той же по сути формулировкой Антропного Принципа, что и у него; это Краткая История Времени Стивена Хокинга:

Эйнштейн однажды спросил: «Насколько велик был выбор Бога при конструировании Вселенной?» Если гипотеза безграничности верна, у него не было никакой свободы выбора граничных условий. Разумеется, у него все же была бы свобода выбора законов вселенной. Но и тут, однако, могло не быть особого выбора на самом деле; возможно, есть только одна или очень немного полных единых теорий, вроде теорий гетеротических струн, непротиворечивых и допускающих существование структур настолько сложных, что они, как и люди, способны исследовать законы вселенной и спрашивать о природе Бога.

Поскольку ни один из выдающихся авторов не ссылался тут на другого, а спрашивать у них уже поздно, мы можем лишь заключить, что каждый из них пришел к этой идее достаточно независимо. Обсуждаемая формулировка Антропного Принципа весьма существенно отличается от всех прочих его формулировок, и потому заслуживает особого названия. В качестве такого можно предложить Принцип Познаваемости или Антропный Принцип Дайсона-Хокинга, Dyson-Hawking Discoverability Principle. Думаю, что утверждение такого термина было бы важным как по существу вопроса, так и ради благодарной памяти тем, кто совершил важный шаг в понимании вселенной и нашего положения в ней.

Из редакционной статьи на Снобе.

sugittarius1

Антифашистская литература

Думаю, что характер народа, его основные нравственные парадигмы, святыни, ценности, предметы гордости и стыда тесно связаны с самыми главными историями, переживаемыми человеком на всех этапах его жизни. Собственно, набор этих историй и задает цивилизацию. Главные истории, задающие Западную цивилизацию, даны, несомненно, Библией вообще, и особенно Евангелием, столетиями читаемыми, переживаемыми, осмысливаемыми, обсуждаемыми, выражаемыми в формах литературы, философии, архитектуры, живописи, музыки и ритуала.

Я бы хотел обсудить вопрос нравственного прядка: может ли народ быть виноват? Многие мне скажут, что нет, никак не может, да и сам вопрос даже глуп. Виноват может быть только отдельный человек; человек, а не народ является субъектом права. Насчет права я не спорю, но мой вопрос не юридический, а нравственный. И с нравственной точки зрения, скажут мне, бессмысленно говорить о народной вине, и многие, пожалуй, даже найдут мою постановку вопроса возмутительной. Но вот тем, кто так уж уверен в народной безвинности, нехудо бы помнить, что многие-многие страницы Библии посвящены обличению во зле богоизбранного народа его пророками. Именно народа, подчеркну–а не отдельных его дурных начальников. Вот, например, призвание Иезекииля на пророчество:
Collapse )
philosopher lighting

Вера в разум и его культ

По предложению Алексея Цвелика, любезно пригласившего меня в "Сноб", поместил там свое эссе по истории и философии науки, бросающее вызов кое-каким благоглупостям об отношении веры и разума. Эссе собрано из трех больших постов, недавно здесь выставленных:

Парадоксальное величие разума - часть I
Парадоксальное величие разума - часть II

Наиупрямейший противник мышления

sugittarius1

Поэзия, отключающая разум

Платон, автор первой утопии, предполагал изгонять из разумного государства таких поэтов, чьи стихи вредны для нравов, и цензурировать всех, включая Гомера и Гесиода. Поэты, кажется, никаких ответных мер в адрес проповедников разума не предлагали. У поэтов, однако, есть свои средства разделаться с разумом.

Попалось на глаза популярное стихотворение, положенное на красивую музыку и прекрасно спетое:

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе
щит и латы, посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя...
Выбираю тоже - как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.

Песня чарует, и ум засыпает под ее чарами. А если все же не спать, а призадуматься над текстом? Если призадуматься, то приходишь в ужас от того, насколько же откровенна эта чушь... А если подумать еще, то становится ясно, что этим она и привлекательна.

Начнем с начала: "каждый выбирает..." - уже обман, ни в какие ворота не идущий обман. Если хоть  слегка призадуматься, то станет ясно, что способность к выбору, да еще ладно женщины, но религии! - крайне редка. Такая способность требует невероятной работы духа, чрезвычайной религиозно-философской одарености. "Каждый" же, не имеющий и толики этой одаренности, не совершивший и не способный совершить и малой доли такой работы, никакой религии и близко не выбирает. Напротив - его легко накрывает с головой той религией или идеологией, которая господствует в окружении этого "каждого". Так что, автор сразу же начинает с какой-то безумной лести слушающим его "каждым".

Ну и дальше не лучше: "Дьяволу служить или пророку - каждый выбирает". Во-первых, та же самая чушь, что и выбор религии. Во-вторых, Дьявол все-таки противостоит Богу, или хотя бы ангелу - но никак не пророку. Тут попросту - крайняя словесная неряшливость, работающая на непритязательную публику.

Ну а дальше уже совсем здорово. Описав разнообразные выборы "каждого", куда в том числе входит и основательный объем вооружения, лирический герой трогательно признается, что и он тоже из этого всего что-то и кого-то выбирает, не имея вдобавок при этом ни к кому претензий. Надо полагать, и к выбравшим служение Дьяволу у героя тоже претензий нет - да пусть их тешатся с Дьяволом. Ладно. Однако, поскольку о выборе оружия выше было сказано немало, несколько озадачиваешься: что же, лирический герой, не имеющий ни к кому претензий, молча остался безоружным? Тогда, значит, он не "каждый", не "тоже", а втихую противопоставил себя коллективу, не очень это, правда, заметившему. Или все же герой вооружился по полной, и стоит в латах, с мечом, щитом и шпагой - видимо, понимая, что претензии у него, если еще и не вполне возникли, то скоро будут. Или же без тени претензии герой собирается зачем-то отделывать каких-то несчастных мечом и шпагой? Картинки - одна другой краше....

Мне могут сказать на это, что поэзию нельзя вот так разымать на части, подвергать суровому анализу. Что стих - не теорема, и он логике не подсуден. Стих, это - образы, музыка, чары. Что чары - я согласен, я с этого и начал. Но почему же стих должен превращаться в какую-то крайнюю ахинею в трезвом свете сознания? Что, Пушкин нас учил такой поэзии? У Пушкина попробуйте, найдите хоть малую толику подобной чуши - не выйдет. Скажут - а почему все должны быть как Пушкин? Возьмите хотя бы Гоголя, а то и Хармса - там абсурд на абсурде. Верно, абсурд - но какой абсурд? Откровенный, выразительный. Гоголь - родоначальник и гений абсурдизма. Абсурдизм, однако, не следует путать с глупостью и враньем. Так вот - не указывает ли повальное бездумное таяние над такого рода стихами на некий серьезный дефект общественного сознания? Сознания, готового по первому знаку отключить разум и слюнявым телком пойти за любым сладкопевцем, какой бы вздор ни скрывался за чарами его напевов? Этак мы далеко еще можем уйти...

М. А. Могилевский, "Научный метод Леонардо да Винчи"

Думаю, что есть три пути обучения. Первый - акцент на запоминании фактов. Второй - на запоминании методов. Третий - пробуждение мысли, свободы творчества, веры в свои силы, влюбленности в познание. Монография Михаила Алексеевича Могилевского принадлежит к редким книгам третьей категории. Ее автор - д.ф-м. н., профессор, 30 лет преподавал физику в физматшколе при Новосибирском Университете, будучи одним из самых сильных и любимых ее преподавателей. Книга - плод его 35-летнего постижения нучной мысли Леонардо - поиска и работы над архивными документами и многочисленной литературой, встречных размышлений исследователя и учителя. Могилевскому удалось совершить чудо - воскресить живой опыт познания одного из величайших гениев Ренессанса, одного из отцов науки. Благодаря уникальному соединению педагогического и иследовательского дарований автора, мысль Леонардо - его вопросы, гипотезы, ошибки, озарения - захватывают читателя, становятся частью уже его, читательской, жизни. При этом вопросы, которые ставил себе Леонардо, то и дело превращаются в разнообразнейший бисер задач-"леонардесок" физматшкольного учителя.

Вот некоторые из них: 
  • Организуйте соревнование: кто первым прибежит с тяжёлым грузом в рюкзаке на 4-й этаж.Оцените мощность победителя.
  • Оцените число волос на голове.
  • Оцените расстояние между чувствительными элементами в глазу.
  • Оцените максимальную высоту здания, которое можно построить из современных материалов на строительной площадке 100х100 м.
  • Тело массой 1 кг падает с высоты 1 м. Спрашивается: "если половинная масса упадёт с двойной высоты или двойная с половинной, будет ли получен тот же результат при соударении?" Forster II 130r
Еще раз хочется подчеркнуть: книга Могилевского, при изобилии интереснейших задач и конкретных подходов, не принадлежит к разряду учебно-методических пособий, хоть слово "метод" и стоит в ее названии. Она не принадлежит и к разряду академических книг по истории науки. Эта книга не академична. Это - книга "пути и жизни". Она чудесна - в прямом значении этого слова.

М. А. Могилевский, проживающий ныне в Сиэтле, издал книгу за свой счет, тиражом в тысячу экземпляров. На время написания этой заметки еще не все они распроданы. Желающие ее приобрести могут написать Михаилу Алексеевичу:  mikhail@musa.net . Цена книги - $30, пересылка внутри США - $7,  в Россию или Европу - $18. 

Электронные библиотеки

Originally posted by philologist at Электронные библиотеки
Решил поделиться со своими френдами списком электронных библиотек. Может, кому пригодится

1) Библиотека Максима Мошкова
http://www.lib.ru/
2) Литературный сетевой ресурс Litportal
http://www.litportal.ru/
3) Фундаментальная электронная библиотека «Русская литература и фольклор» (ФЭБ)
http://feb-web.ru/
4) Электронная полнотекстовая Библиотека Ихтика
http://ihtik.lib.ru/
5) Русская виртуальная библиотека
http://www.rvb.ru/



6) Библиотека гуманитарные науки
http://www.gumer.info/
7) Библиотека Античной литературы
http://ancientrome.ru/
8) Библиотека Imwerden
http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books
9) Библиотека книг серии Жизнь замечательных людей
http://www.zzl.lib.ru/
10) Электронная библиотека по философии
http://filosof.historic.ru/
Read more... )

Гайдар, Илларионов, Новодворская

На "Гранях" опубликована полемика В. И. Новодворской с А. Н. Илларионовым о роли Гайдара.
Вкратце выскажу свое мнение.

1. Гайдар, как политик, сочетал в себе принципиальность, высочайшую ответственность за страну и редкую отвагу с компромиссностью и осторожностью. Илларионов в этом отношении - более принципиален, менее уступчив. Потому и во власти он был менее задействован. Отсюда же - исток его критики Гайдара. Новодворская же вообще абсолютно бескомпромиссна, и во власти, соответственно, никогда не была и не будет. В Гайдаре ей бесконечно дорога его отважная часть, а на компромиссную она закрывает глаза, и протестует, когда на ту часть указывают. Что ж, еще один случай кумиротворения, к которому склонны бывают даже и весьма неглупые люди. Все трое - люди одних и тех же социальных ценностей и целей, но абсолютно разных стилей и представлений о допустимых средствах.

2. Все трое - несомненные бессребренники, и люди героические. Это банальный, лежащий на поверхности факт.

3. Все трое - весьма интересные авторы. Гайдар же, как мыслитель, обладал сверх-редким качеством - большим историческим видением. Он был мыслителем в "долгом времени" (название одной из его книг). В сети есть другая его книга такого рода - "Государство и эволюция". Написана в 94м, но актуальность темы и сила анализа только ярче выявилась за эти полтора десятилетия. Классика жанра, без преувеличения.