Category: наука

MeWallOfFaces

Приветствие

Дорогой посетитель  - приветствую Вас! Буду рад, если что-нибудь из рассыпанного здесь покажется интересным. Комментируйте, оспаривайте, спрашивайте. Из-за потока спама анонимные комменты пришлось отключить, к сожалению. Мои статьи и выступления разных лет собраны вот где:
Лекции по истории и философии, на русском, аудио и слайды;
philosopher lighting

Аргументы бытия Бога. Ценность Познания



Высказанный в моем предыдущем выступлении рационалистический аргумент бытия Бога указывает на любовь к Богу как необходимую импликацию ценности познания. Многим это может показаться странным. Действительно, разве не очевидно, что познание приносит практическую пользу, и этим движимо?

Да, познание приносит громадную пользу, вся цивилизация отсюда идет и на этом стоит, но на своих предельных высотах, будучи самим собой, познание движимо все же не стремлением к пользе. Не ради практической пользы создавал математику Пифагор и свои «Начала» Евклид, не ради пользы размышлял о движении планет Коперник, не ради нее шел на костер Бруно и рисковал этим Галилей, не ради нее создавал «Небесную Механику» Ньютон, «Электродинамику» — Максвелл, и квантовую механику не ради практической пользы создавали ее отцы XX века.

Но что же двигало этими выдающимися людьми? Нельзя ли сказать, что ими двигало природное любопытство, которое они и удовлетворяли, как свою главную страсть?

Хотя такие утверждения превратились почти в банальность в устах современных ученых, а за ними и публики, ни один из основоположников науки не относил свою мотивацию ни к стремлению к пользе, ни к психическим силам, и, смею утверждать, не был бы в восторге от подобных описаний. Те из них, кто решался хоть что-то сказать о ценности познания, использовали совсем иные слова, взятые не из утилитарного, не из психологического, а из религиозного лексикона. Проиллюстрирую сказанное словами человека, ставшего символом науки, Альберта Эйнштейна:

«Только те, кто сможет по достоинству оценить чудовищные усилия и, кроме того, самоотверженность, без которых не могла бы появиться ни одна научная работа, открывающая новые пути, сумеют понять, каким сильным должно быть чувство, способное само по себе вызвать к жизни работу, столь далекую от обычной практической жизни. Какой глубокой уверенностью в рациональном устройстве мира и какой жаждой познания даже мельчайших отблесков рациональности, проявляющейся в этом мире, должны были обладать Кеплер и Ньютон, если она позволила им затратить многие годы упорного труда на распутывание основных принципов небесной механики! Тем же, кто судит о научном исследовании главным образом по его результатам, нетрудно составить совершенно неверное представление о духовном мире людей, которые, находясь в скептически относящемся к ним окружении, сумели указать путь своим единомышленникам, рассеянным по всем землям и странам. Только тот, кто сам посвятил свою жизнь аналогичным целям, сумеет понять, что вдохновляет таких людей и дает им силы сохранять верность поставленной перед собой цели, несмотря на бесчисленные неудачи. Люди такого склада черпают силу в космическом религиозном чувстве. Один из наших современников сказал, и не без основания, что в наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди.» ("Религия и Наука", 1930 г.)

Эйнштейн говорит здесь о самом главном, и не понаслышке, не как чуждый науке историк, а с глубоким знанием дела и на личном опыте. В другом месте он говорит о космическом религиозном чувстве словами Спинозы, как об интеллектуальной любви к Богу, Amor Dei Intellectualis. Когда речь заходит о высших ценностях, о святынях, у нас нет лучшего слова, чем любовь.

Возлюби Господа Бога твоего всей душою твоей и всем сердцем твоим. Возлюби ближнего твоего как себя самого. В этом весь Закон и Пророки.

Немного спускаясь с небес, я замечу, что и не ради пользы народному хозяйству созданы и действуют мощнейшие физические лаборатории, такие как ЦЕРН и Фермилаб.

Тут меня могут спросить, а почему же тогда, если познание имплицирует любовь к Богу, среди крупных ученых так много атеистов? Что я на это могу сказать? Человек противоречив. Далеко не всегда он может и хочет видеть, признавать и высказывать все те импликации, которые стоят за тем или иным делом, которому он служит. Могут быть мотивации, тому препятствующие, и к этому делу или идее не относящиеся. Бунт против господствующей религии, всего религиозного, да и против Бога — не такие редкие вещи, и мы поговорим о них, когда перейдем к систематическому рассмотрению аргументов против бытия Бога. Ну и каковы бы ни были мотивации современных ученых к такого рода восстаниям против самого духа науки, мы должны отличать одно от другого, глубокие импликации науки от высказываний, мотивированных посторонними ей факторами. Я не призываю доверять мне более чем атеистам среди современных ученых. Я пытаюсь показать саму логику научного познания, ее глубоко заложенные основания. Другое же важное средство отличения сути дела от чуждых ему мотиваций и мнений—усилия к пониманию тех, кого можно назвать отцами науки, кто закладывал краеугольные камни и несущие конструкции здания, а не занимался уже штукатуркой и обоями. При всем уважении к последним, среди которых и сам я—лишь незаметный подмастерье, это очень разные виды деятельности. Сравнивая основоположников физики с с современными учеными-атеистами, нельзя не видеть разрыва между ними. Почему этот разрыв образовался, какими силами удерживается—отдельный вопрос, к которому мы еще вернемся.
sugittarius1

Тень науки. Часть вторая и последняя.

Р. Фейнман


Атеистом был, например, Ричард Фейнман (1918-1988)—один из самых известных физиков второй половины прошлого века, харизматичный нобелевский лауреат, автор фейнмановских диаграмм, интегралов по траекториям и блистательного курса лекций по физике. На вопрос интервьюера: “Вы относите себя к агностикам или атеистам?” Фейнман ответил:  «К атеистам. Называть себя агностиком было бы для меня попыткой улизнуть и выглядеть покладистей, чем я есть по этой части. (Agnostic for me would be trying to weasel out and sound a little nicer than I am about this.)» Хорошо, но ведь атеизм есть отрицание, а в чем была позитивная вера Фейнмана? На этот счет сомневаться не приходится—Фейнман был вдохновенным певцом прекрасной математики, выражающей законы природы. Вот одна из примечательных цитат на этот счет, из “Характера физических законов”, большой статьи 1965 года:

Collapse )
sugittarius1

Тень науки. Часть первая.


“В нашей стране атеизм никого не удивляет,—дипломатически  вежливо сказал  Берлиоз,—большинство  нашего населения  сознательно  и  давно перестало верить сказкам о боге.”
М. Булгаков, “Мастер и Маргарита"


Доля атеистов и агностиков среди населения США весьма невелика—всего около 4%. Другое дело, научные сотрудники—тут эта цифра достигает уже 50%. Среди же продвинутой их части, по разным оценкам, эта доля колеблется от семидесяти до почти ста процентов. Среди философов атеисты/агностики тоже доминируют, их примерно 70%. Нет сомнения, что научные сотрудники—более интеллектуальная категория, чем население в целом, а философы лучше подготовлены к разрешению метафизических вопросов, чем граждане и даже ученые. Отсюда, казалось бы, и следует, что чем качественнее ум, чем более он подготовлен к разрешению одного из главнейших вопросов бытия, тем вернее он склоняется либо к отрицанию Бога, либо к отбрасыванию этого вопроса как лишнего или бессмысленного. Чем не доказательство правоты атеизма от выбора интеллектуалов? Надо полагать, интеллектуалы были убеждены какими-то разумными аргументами? Или не в специальных аргументах здесь дело, которых, может быть, даже и нет, а убеждение пришло каким-то иным путем?
Collapse )
philosopher lighting

Вера в разум и его культ

По предложению Алексея Цвелика, любезно пригласившего меня в "Сноб", поместил там свое эссе по истории и философии науки, бросающее вызов кое-каким благоглупостям об отношении веры и разума. Эссе собрано из трех больших постов, недавно здесь выставленных:

Парадоксальное величие разума - часть I
Парадоксальное величие разума - часть II

Наиупрямейший противник мышления

sugittarius1

Парадоксальное величие разума - часть I

В конце прошлого года Геннадий Мартович Прашкевич предложил мне выступить перед семинаром сибирских писателей, а также всеми, кто пожелает присоединиться, предложив высказаться за 20-30 минут на мою любимую космическую тему, а потом ответить на вопросы. Сегодня эта скайп-встреча состоялась при поддержке Новосибирской Областной Библиотеки. Кажется, получилось здорово. Огромное спасибо Геннадию Мартовичу - инициатору и ведущему встречи, Карине Никульниковой, взявшей на себя организационные заботы, всем сотрудникам библиотеки, содействовавшим этой встрече, а также всем, кто нашел время прийти, послушать и особенно задать вопрос. Вопросов было десятка полтора - и я благодарен за каждый из них. Ниже следует текст этого получасового выступления.

Парадоксальное величие разума
Часть I.


Все вроде понятно...

Начнем с общепринятого: наука есть одна из форм познания. Отнюдь не единственная, разумеется: можно говорить о житейском познании, гуманитарном, философском, художественном, магическом, религиозном.. Из всего этого разнообразия, наука считается наиболее ясной, отчетливой, объективной  формой. И действительно - при высочайшей свободе внутринаучной критики и конкуренции в поиске истины, та мера согласия, которая царит в науке, и в малой степени не достигается ни в одном из других видов познания.

А как обстоит дело с пониманием самой науки? С ответом на вопрос - что есть наука? На первый взгляд - и здесь все более-менее ясно. Обычно, характеризуя науку, говорят об объективном знании, основанном на фактах, т.е. на универсально детектируемых наблюдениях. Также говорят о концептах, компактно описывающих факты, предсказывающих новые, а потому опровергаемых (falsified, по термину Карла Поппера).


Бесполезные “Начала”

Посмотрим с этой точки зрения на появление Евклидовой геометрии - примерно 300 г. до РХ. Что, собственно, открыл Евклид? Да вот, факт состоит в
Collapse )
sugittarius1

Сергей Масич об эволюции

Мой старинный друг и однокашник по ФФ НГУ, биофизик Сергей Масич, сотрудник Каролинского института (Швеция), откликнулся на мои заметки по эволюции. Привожу его отклик ниже.

Здравствуй, Алексей! Прочитал твою заметку и сразу начал сочинять в уме ответ, но скоро понял, что для хорошего ответа нужно написать целую книгу. Мне это не по силам, я не специалист в этой области. Так что я постараюсь попрыгать по верхушкам, чтобы только обозначить направления.

Я попытаюсь обосновать, что теория эволюции может быть верна.

Collapse )